August 7th, 2012

точка

восход на 5 августа

Солнце встает, оказывается, очень медленно, -  страшной раскаленной дугой, подминая и разом высушивая мокрые простыни трав.
не смотри: оно запросто выжигает глаза.
и, когда ты слепо приткнешься к забору, почувствовав восторг, ужас и счастье, - оно мягко скакнет вверх, - оставив тебя и ветхие тряпки огородов, как всегда, внизу.
ты ему неинтересен больше.

точка

(no subject)

при всей сервильности надо хотя бы понимать,
что реальность - это конечный продукт того, что происходит в нашем воображении.
всего лишь. 
точка

месяц в деревне

От грубости деревенского быта тошнит; тряпки, ухваты, помойные ведра можно вытерпеть только при усиленной мотивации; простодушную людскую ограниченность не понимаешь, и оторопь берет от жестокости исконно-посконного быта, настоянного на земляной правде.
При этом любишь необыкновенно: и запахи, и звуки, и мрачную, тяжелую, сырую продленность этих оврагов, эту болотную искаженность просевших деревень, и тайную огромную жизнь внутри каждого, не похожего на другие, куста.
Все непохоже, все другое, все безумно родное.
Только меня и не хватает на этих чужих деревенских просторах.

точка

книгу читая, был ею обижен

Книгу читая, был ею обижен,
Выяснив истину жалкую эту:
На расстоянье стиха – и не ближе –
В жизни приблизиться можно к поэту,
Нами любимому, хоть Мандельштаму.

Или увидишь наскоки и склоки,
Соли наешься, натерпишься сраму:
Вздор и щетиной заросшие щеки.
Лучше с кустом обменяться запиской,
С облаком лучше вступить в отношенья:

Меньше надсады и страшного риска
К ним невзначай потерять уваженье.
Нет, мы бы пламенней были, моложе,
Нет, мы стихи бы их знали на память,
Те, что еще не написаны – тоже.
В рамочку их предложили б обрамить.

Господи, как оттопырены уши!
Как огорчал оказавшихся рядом
Он себялюбием и малодушным
Всхлипом: невротиком был, психопатом.
Лучше бы он антисталинский выпад
Свой не писал, не читал его людям:
Брата назвал и Ахматову выдал
НКВД. Как простим и забудем?

Так и простим и забудем – за астры
И на носилках лежащее солнце
Так неподвижно и так безучастно.
За сеновал и за полразговорца.
Думаешь, с Пушкиным было бы легче,
Вспыльчиво-мнительным? Думаешь,
с Блоком?

Чем поделиться им с ближними? Нечем.
Только стихами в пути одиноком.

Александр Кушнер

точка

(no subject)

надо только понимать, что, доказывая другим про одиночество в толпе, толпой становишься сама, и  не пенять потом на собственную силу.