October 24th, 2012

когда весна придет не знаю

Бегут ко мне со всех о ног – рассказать о своих влюбленностях. Да понятно – 9 класс, 15 лет, скоро вообще 16. Причем, мальчики бегут советоваться чаще девчонок. И именно они требуют полной вовлеченности, - спрашивают весенне: а идеалы бывают? Бывают, говорю я усталым голосом демобилизованного, а как же. А как понять, что это именно она? Именно идеал? Чего тут не понять, вспоминаю я Жванецкого, - самое главное, чтобы была  веселой, из веселых надо выбирать умную, а из умных – самую красивую, вот и все.

Вот как легко советовать мальчикам. А девчонкам мне совсем нечего сказать. Тут мы все (педагогика, жванецкий, я) бессильны. Нет мужских идеалов. Вернее, есть, конечно, есть, но – сплошная героика, или холод и бесчувственность, роковая красота, куда с ней? И все-таки один совет дать смогла. Вот кто заставит все время смеяться – в того и влюбляйся. Все равно от мужчин мало толку, гвоздя не прибьет, - так хоть похохочете.

(no subject)

Мало, мало радости, - все это знают, от мала до велика. Все хотят свободы и покоя, а получают семейные узы и работу с восьми до пяти. Ошибочны даже базовые ценности секса: сексуальная революция была совсем не тем, во что она так убого выплеснулась; ну, не смешные же эти телодвижения - называть грозным словом «революция».

В основном, конечно, кругом одни потемки, в которых небезопасно блуждать. Все пороки пройдены, и хорошо бы подольше оставаться молодой, с чистой кожей, с хорошей денюжкой в белом бумажнике, в лайковых сапогах и с грамотной речью. Потому что кажущаяся длина пути несоразмерна даже с собственным воображением.

И вот, на осенней пожилой дороге ясно вырисовываются: 

два силуэта, которые, если не очаровали, то хотя бы пнули в нужном направлении,
мост от метро войковская, вечно изрытый хорошим ремонтом,
летнее небо в оспинах августовских звезд, да питерские вытертые львы.

А радость, для которой все мы так или иначе созданы, ну что радость, - зимнее море, коктебельские сердолики, книга, заложенная тарусской повиликой, письма, васильки, стихи да развод, - свобода, в общем.