January 19th, 2014

(no subject)

ну теперь-то я понимаю, почему здесь нет ни поэтов, ни прозаиков. поэты рождаются где угодно, а могут жить – только в сквозняковых слоях свободы, в минске например могут, в царском селе, в промзоне челябинска, в переделкино, если не доезжать до станции юго-западная, до красной линии разреза; а вот умирают, не осуществившись, поэты особенно легко здесь, или в бывшем свердловске, например. это происходит буднично и просто: город кировочепецк накрывает любого, кто может, - сразу, как старой подушкой, в липких жестких перьях, - они торчат из белесой наволочки, попадая в горло и в тарелку с густым супом. каждый день тебе трезво говорит правду простейших : верхний слой правды, самый-самый крепкий, отрезанный как сухой ломоть, чьим-то ржавым ножом

концовки

у ремарка я больше всего люблю не очень знаменитую «тени в раю», у хемингуэя мое любимое – это, конечно, фиеста. брет эшли и наташа петрова скользили почти неуловимо изломанными тонкими фигурками, пили много кальвадоса и говорили спокойными голосами примерно вот такое: тот, кто умеет только ненавидеть или только любить, завидно примитивен. о ком они говорили?

У Ал.Гениса прочитала, что Хемингуэй 39 раз переписывал последние слова романа «Прощай оружие». 39, или даже сорок семь. Генис приводит некоторые, например,

Collapse )