June 26th, 2018

точка

26-е

РИ уезжала в Сочи целый месяц. И сегодня, наконец, день отьезда; я поехала ее проводить на Курский. Никто из ее дочерей не догадался это сделать: там свои драмы, свои непрощенные обиды.

Она каждый день собиралась, перебирала вещи, документы, звонила не переставая подруге Нине.

РИ, мне кажется, ничего не боится. И никого.
Когда в первый же день мы с ней побранились из за двери, она спокойно кивнула и ушла в свою комнату ругать меня по телефону.

Я еще тогда заметила, что тетка умеет держать удар.

Когда я 2 раза уезжала к папе, а потом папа умер, она не сочувствовала мне и не жалела меня, будто бы. Она просто говорила со мной, принесла мне розы от Матроны, воду и освященное масло. И сидела на бездыханной кухне рядом.
А для Гриши передала новые денежные знаки.

То есть, была рядом и находила слова, которые никто из старых знакомых не сумел найти. Сама виновата.

Два дня подряд РИ приходила домой без ног: плясала и фоткалась с футболистами интернационала на Красной площади. Возвращалась в панамке из роз и с трехцветными флажками в обоих руках, сверкающая как самовар.

Сегодня я узнала, что 2 года назад ей был поставлен смертельный диагноз. И, видимо, заглянув через Тот Край, она что-то поняла про жизнь Тут. Я так думаю, но спросить боюсь.