August 29th, 2020

точка

(no subject)

Пока Г меня зовет в Пятигорск, я отчего-то прониклась поездкой в Абрикосовское сельское поселение, Феодосийский бывший уезд. В Бусалак.

Там вообще история библейская, из вечных, но всегда неповторимых историй. Зелинские и Тумановы, Кудашева-Кювелье, чета Трофимовых, Цветаевы.
Ну, конечно,если б не Цветаевы, ту смесь революционных порывов и предельных эмоций быстро забыло бы время. Как забудет оно всё, и всех нас тоже.

А в этой усадьбе творились и соединялись такие судьбы, такие кипели страсти, что неподготовленному зрителю (каков был, например, Эфрон) вход заказан вообще: не лезь. "Селениты обселенитят", - как он сам и выразился.

Лицо Кати Тумановой волшебно; и, если не знать о ее безудержной широте взглядов (затеяла фиктивный брак, чтоб передать все свое дворянское наследство для революционных целей, иначе не пропустят, вот так), то красоту ее и не понять. А так: отдала всё и пошла по Руси скитаться, а потом народоволкой и по тюрьмам. Пока не прибилась к родному Крыму.

А так - да, только благодаря сестрам Цветаевым еще не до конца потерялась эта бусулакская странная нить. А почему?потому что, видимо, необходима мощная концентрация всех черт одного человеческого века в одной личности, - поэтому - Цветаева.

Искусство все-таки - это не фонтан, а губка, - как кто-то уже сказал, а я повторила.
точка

(no subject)

** «Серые сады» (и документальный, и с Джессикой Ланж) пересмотрела дважды, даже толком не поняв, почему меня так тронула эта история.

Две безмятежные аристократки, обе Эдит Бувье Бил, мать и дочь, свояченицы Жаклин Кеннеди, отгородились от мира в роскошном поместьи Лонг-Айленда, около океана.
А так как ничего не умели по хозяйству, то поместье это - в двадцать восемь комнат - быстро пришло в упадок, как всё на свете приходит в отсутствие денег, и им на голову стали падать еноты через прохудившиеся доски потолка.

Но девчонки всё равно не унывали, резвились, не открывали двери полиции и плевать хотели на разрушенные и загаженные собственные просторы.

Они могли читать книги и журналы или вести странные, высокие и низкие, беседы, но взять в руки веник или заняться коммерцией – ну уж нет!
И вот это пугающее и смешное, сильное открытое чувство свободы и, как ни странно, защищённости, – то, чего я почти никогда не встречала в реальности, - эта сила полного их жизненного провала, повядшего аристократизма и нищеты..

.эти свитера на голове, моно-юбки на бедрах, надетые книзу головой, зацепленные золотыми потертыми пряжками, это солнечное монотонное и медленное умирание около океана, почти внутри, - это полное право быть собой, о!